Вот уже полгода я живу в Москве — переехал весной из Череповца, и остался.

До Москвы я много где побывал, но нигде не останавливался достаточно долго, чтобы называть это место своим домом. Теперь странно понимать, что родной для меня Череповец уже успел забыться, стереться из памяти. Словно я не вырос в этом провинциальном северном городе, а только приезжал туда навещать родственников, как это происходит сейчас.

Переезд стал для меня самым серьёзным расширением зоны комфорта за всю свою жизнь. Мне пришлось многое понять и многому научиться, и до сих пор вокруг меня столько всякого необычного и удивительного, что я не устаю вести сетевой дневник своих наблюдений. Наверное, когда-нибудь мой московский период закончится, и я выпущу эти записки отдельной книгой.

Помимо множества отрывочных наблюдений (я называю их «Вещи и сны»), от Москвы у меня есть впечатления посерьёзнее. Можно сказать, что это коренные, базовые впечатления. Каждое из них можно развернуть в небольшое эссе или лекцию, но пока я решил просто выписать их из головы в эту заметку — чтобы не потерять, и чтобы вам было интересно.

• Москва не производит впечатления города — это огромная агломерация, единство очень разных кусков: районов, пригородов, мест. Москва похожа на лоскутное одеяло, которое сшито нарочито грубо, без мысли о том, как им пользоваться. Трудно подобрать метафору, чтобы описать своё ощущение городской разорванности, кусочности. Кочки на болоте? Спрут? Капуста?
• Находясь в Москве, явно ощущаешь — современные люди живут в городе, который построили их отцы и деды, преследуя свои собственные цели. Они словно говорят нам: «Мы жили как могли и приспосабливали всё под себя, а теперь ваша очередь делать то же самое».
• Город дробится станциями метро. Вокруг станций есть жизнь, чем дальше от метро, тем более унылой становится окружающая среда. Достаточно назвать свою станцию метро, и окружающие сразу могут сделать множество выводов о тебе и мире, который тебя окружает.
• В Москве почти нет мест, в которых я чувствую себя уютно. Обычно это старые улицы и районы, еще сохранившие остатки своего величия и шарма.
• Пешком ходят не только лишь все, мало кто может это делать. Поэтому у москвичей вырабатывается ошибочное впечатление, что город в центре очень большой. Из любой точки в пределах Садового кольца можно дойти в любую другую примерно за час-полтора. Или доехать за полчаса на велосипеде.
• С другой стороны, дойти куда-то за пределы Садового или Третьего транспортного кольца очень трудно. Однажды, когда я еще работал на Пятницкой, в самом центре, я решился дойти пешком до дома на станции метро Аэропорт. Шёл непрерывно почти три часа — это целое приключение, пусть и не самое приятное.
• Кажется, что москвичи вообще не умеют считать время, переводить его в понятную для себя систему измерений. Часто они экономят совсем чуть-чуть, чтобы тратить огромное количество времени, сил, терпения, настроения на чрезмерно длинную, ежедневную дорогу.
• С метро странная ерунда. С одной стороны, мало кто любит ехать в нём долго, а с другой — время в метро для многих является единственной возможностью почитать или побыть наедине со своими мыслями.
• Метро подавляет, насильно сжимает твоё личное пространство до расстояния вытянутой руки. Почти всегда в нём некомфортно находиться, чувствуешь себя муравьём.
• В один московский день можно уместить только 1,5 дела. Обычно это работа (1 дело) и небольшая вечерняя активность на час-два (0,5 дела). 2 дела можно уместить только со значительным напряжением, ценой эмоциональной и транспортной усталости.
• Часто встречу с людьми, живущими в двух километрах от тебя, приходится планировать за неделю. С некоторыми москвичами было проще и надёжней встречаться, живя в Череповце.
• Жизнь в Москве — это постоянный цейтнот. Времени никогда нет и вечно не хватает даже на самое необходимое. Многие думают о том, что вот-вот они сейчас сделают дела и примутся за что-то другое, желанное — как же жестоко ошибаются эти белки в колесе! Москва учит выбирать, расставлять приоритеты. Нужно лишь принять, что времени никогда не станет больше, чем сейчас, а дел — меньше, чем было раньше.
• Проблема с московскими мигрантами сильно преувеличена. Для того, чтобы стать толерантнее, стоит иногда обедать в этнических кафе.
• Город учит думать о личных связях и дружбе. Без знакомых, друзей и просто приятелей жить значительно сложнее в любом плане: от бытового до профессионального. Друг позовёт тебя на интересную работу, одолжит велосипед, покормит кошку, пока ты путешествуешь.
• В Москве хочется постоянно расширять круг своих знакомых. Многие из старых сами уходят в тень, им на смену приходят новые. Здорово отвечать «Да!» на каждое предложение выпить чашку кофе.
• Каждый молодой столичный житель обязан иметь персональную странность. Можно считать себя социопатом, ненавидеть молоко с голубой крышечкой, заказывать в кафе одно и то же блюдо, не читать бумажных книг или целоваться только с зеленоглазыми девушками. Чем удивительнее и милее странность, тем круче. Вегетарианство, гейство или подворачивание брюк за странность уже давно не считается.
• Часто странность превращается в хобби или сайд-проект. Копирайтер вдруг начинает выпускать гольфы нежного персикового цвета. Программист рисует картины, модельер пишет порнографическую прозу. Все вокруг имеют блоги с картинками, философские паблики и играют в музыкальных группах. Наличие персонального проекта важнее его успешности или финансовой состоятельности. Часто люди днём работают на работах ради того, чтобы вечерами или на выходных спускать все деньги на маленькое любимое дело.
• Часто с работой происходит такая же фигня. Чем страннее дело, которым ты занимаешься — тем круче. Дополнительную крутость вызывает непонимание того, как ты зарабатываешь себе на жизнь. В почёте диджитал-продюсеры, кураторы, независимые консультанты, творческие фотографы, журналисты сетевых проектов и журналов, выходящих максимально минимальными тиражами.
• Самый важный столичный ресурс — это вежливость. Люди настолько соскучились по душевности и простоте, что тают от искренней помощи и простого «Спасибо».
• В Москве не очень принято ходить в гости. В Череповце была обратная ситуация — в городе было слишком мало мест, в которых можно было комфортно пообщаться (кроме того, это всегда дополнительный расход для небогатых череповчан). Москвичи чаще встречаются в «третьем месте» — например, в кафе.
• Понятия дружба, приятельство и знакомство размываются. Другом становится тот, кого добавил в фейсбук. Лайкает — значит любит.
• Молодые столичные жители очень часто путешествуют. Череповчане рассказывают о поездке в Москву, москвичи — об уик-энде в Лондоне или неделе в Нью-Йорке. В каждый момент времени кто-то из моего круга общения находится за границей. Все следят за распродажами авиакомпаний и имеют по несколько виз в паспорте. Поездом ездят только в родной город, и еще «Сапсаном», в Питер.
• Если рано утром в Череповце застать молодого мужчину со стаканчиком в руке — это значит, что он идёт с ночной заводской смены и несёт сметану к пельменям на завтрак. Его московский аналог идёт на работу и несёт кофе.
• До сих пор не могу понять, кто такой москвич. Тот, у кого есть недвижимость в пределах МКАД? Тот, кто родился в столице, или в столице должны родиться и его родители тоже? Тот, кто добился успеха? Для меня москвичами являются все люди, которые в данный момент находятся в Москве.
• Одежда играет очень сильное значение. Она служит одним из главных социальных маркеров. По одёжке встречают, принимают в свой круг или отторгают из него. Все вокруг следуют моде или мимикрируют. Молодые люди предпочитают нормкор — одеваются максимально просто в вещи, которые стоят неоправданно дорого для своего вида.
• У молодого москвича есть обязательная повестка, которой он должен следовать, чтобы не выпадать из жизни. Так, нужно читать Look At Me и побольше подсайтов вроде всяких FurFur-ов, ходить на основные лекции и мероприятия, посещать фестивали, следить за топовыми людьми в фейсбуке, знать новости. Человек, который выпал из повестки, выглядит смешно, нелепо или вызывающе. Словно он забыл надеть бельё под блузку или упал в лужу.
• Жители столицы не любят власть, минимизируют свои отношения с государством. Быть оппозиционером — модно. В любой компании можно чиркнуть спичкой слов о том, как плохо стало жить, а потом полчаса греться в костре пассивной нелюбви к Путину и всему такому.
• Несмотря на все преимущества и всю необычность, Москва — это город, в котором люди живут, сопротивляясь среде, существуя вопреки. Это город, в котором хочется жить молодым, но не хочется прожить всю свою жизнь.

С 25 по 28 сентября я планирую провести четыре полных дня на фестивале иллюстрации и дизайна «Люстра».

Не так давно я побывал на похожем фестивале, Masters Of Digital Paintings. Несмотря на то, что я с трудом рисую даже свою подпись, послушать дизайнерские истории оказалось чрезвычайно интересным. Так что я ожидаю, что «Люстра» будет куда более крутым мероприятием.

В отличие от MODP на «Люстре» будет четыре полных дня лекций и семинаров, не считая выставки работ и вступительного перфоманса.

Четыре дня фестиваля будет посвящено четырём темам: типографике, медиа, иллюстрации и дизайну. Соответственно, приедут выступать самые разные лекторы: от Юрия Гордона до Олега Пащенко. Лекции переплетаются с семинарами и мастер-классами, так что день заполняется полностью: с раннего утра и до вечера.

Я планирую посетить все мероприятия, на которые смогу попасть (считайте, практически все) — после фестиваля будет огромный, подробный отчёт с фотографиями, историями и цитатами. Уверен, будет круто — приходите и вы.

У «Люстры» непросто с билетами: на разные мастер-классы и в разные лекционные дни нужно покупать отдельные билеты. Советую почитать расписание, выбрать интересных для себя ребят и покупать билеты на них. Насколько я знаю, еще сутки будет действовать предпродажа билетов с 30% скидкой.

Увидите меня на фестивале — смело подходите знакомиться.

На «Теориях и практиках» вышла занятная статья про то, что скоро нам Крыш мы истощим ресурсы планеты и человечеству придётся экономить населением.

В 1972 году исследователи МТИ утверждали: согласно «обычному» сценарию рост населения и благосостояния будет вести ко все большему производству, а это станет причиной еще более резкого роста загрязнения окружающей среды. Имеено это, согласно статистике, и происходит. Мы стремительно истощаем ресурсы, растет загрязнение окружающей среды, растет потребление продуктов и продовольствия на душу населения. Стремительно растет население Земли.

Так что до сих пор «Пределы роста» совпадают с реальностью. Что же случится дальше? Если верить книге, чтобы поддерживать продолжающийся рост производства, потребуется все больше использовать ресурсы. Но чем больше ресурсы используются, тем дороже становится их добывать. Когда добыча станет слишком дорогой, производство начнет падать — согласно книге, это произойдет уже около 2015 года. Загрязнение окружающей среды продолжится, но, поскольку ресурсов станет меньше, это неизбежно скажется на производстве продовольствия. Сократятся медицина и образование — и уже с 2020 года нас ждет резкий рост смертности. С 2030 года население Земли начнет резко сокращаться — по 500 миллионов в десятилетие. Условия жизни в итоге вернутся к уровню примерно 1900 года.

Весьма занятная статья — советую ознакомиться. Она натолкнула меня на интересную мысль, над которой я предлагаю совместно подумать.

Представим, что ситуация неограниченного потребления и грядущий ресурсный коллапс — это неизбежное будущее. Если говорить просто, то представим, что наша зрелость придётся на пору стремительного дорожания вещей и борьбы за выживание.

Вместо билетов на самолёт мы будем вскладчину покупать перечиненную стиральную машину, фонарик превратится в желанный подарок на день рождения, пища станет проще, здоровей и реже. Представим, что настанет тяжёлый экономический, общечеловеческий кризис, в котором основной задачей человека станет выживание в весьма тяжелых условиях.

Как человек нашего времени может подготовиться к наступлению такого безрадостного будущего? Какие ресурсы он может запасти, какие навыки натренировать? Как нужно жить сейчас, чтобы выжить в кризисном будущем?

Прежде всего, мне кажется самоочевидным, что денежные накопления отойдут на второй план. Вклады, сбережения, инвестиции быстро потеряют свою ценность. Деньги наконец станут бумажками, которыми можно топить печь или паровоз. Следом за деньгами потеряют своё значение вещи — они быстро изнашиваются, легко выходят из строя и созданы быть заменёнными, а не починенными. Большой дом будет слишком дорого отапливать, а плазменный телевизор не очень радует в городе, где электричество дают на три часа в сутки.

За угасанием мира высоких технологий будет падать спрос на айтишников. Ребята вроде меня, выполняющие вспомогательную роль, быстро познают вкус голода. Ресурсный кризис медленно, но верно расшатает современную пирамиду человеческих профессий. Верхушка пирамиды осыплется, обнажив основание — людей, которые зарабатывают на жизнь физическим трудом.

Мне кажется, что в тяжелые времена ресурсного кризиса выжить смогут те, кто умеет работать руками, и чей труд основан на специальных знаниях и многолетней практике. Человек, который умеет шить одежду или обувь, всегда будет сыт — одежда и обувь нужна в любое время. Стоматолог обеспечит себя и своих детей, потому что лечить зубы нужно во все времена, это базовая человеческая потребность. Человек, который умеет работать в поле и знает, как ухаживать за растениями, прокормит себя и превратит свой труд в обменный ресурс. Если человек не способен ни к чему из вышеперечисленного, но умеет обращаться с оружием, то сможет добыть еду или защитить то, что имеет.

Иными словами, для выживания в предполагаемом кризисном будущем человек прежде всего должен обладать востребованными навыками. Умение сложить печь, обработать дерево, способность починить машину — они помогут дожить до старости и не умереть от голода.

Я, конечно, малюю будущее слишком тёмными красками. Очевидно, что основной удар тяжелого будущего придётся на людей, которым и сейчас несладко: жителей небогатых стран, стариков, тяжело больных людей. Вероятно, наступление XIX века будет достаточно плавным для того, чтобы наши нежные тела и характеры успели огрубеть, покрыться мозолями, переодеться из пуховиков из «ююникло» в меховые шубы. Если мы не сможем преодолеть или отсрочить тёмное будущее, то, скорее всего, застанем его лишь в старости (однако от этого оно не перестанет быть таким же печальным).

А еще мне интересно послушать ваше мнение. Как вы считаете — способен ли современный человек подготовиться к кризисному будущему? Во что ему следует вкладываться: в тушёнку или в навыки сапожника? Верите ли вы в то, что в будущем будет хуже, чем сейчас? Люблю читать ваши комментарии.

Сходил вчера на ежегодную московскую книжную ярмарку.

Московская книжная ярмарка — это наглядный способ увидеть, что читательские интересы россиян и возможности издательств сплелись в безумном поцелуе и ударились головой о самое днище мракобесия.

Я понимаю, что на ярмарке не присутствовало значительное количество приличных издательств. Однако ста участников было достаточно для того, чтобы составить впечатление о книжных вкусах дорогих россиян.

Если судить по ярмарке, россияне любят читать правду о святой любви Сталина и Берии, мечтают воспитать ребёнка в ведических принципах, хотят узнать подъюбочную правду об эпохе перестроечной распущенности, предпочитают военно-историческую литературу про борьбу с укрофашистами.

Примерно половина издательств печатают религиозную литературу (причём некоторые старательно, но неумело маскируют её под научную или художественную). Иногда издательство печатает пару приличных книг для отвлечения внимания, а потом начинает фигачить святую правду.

Особый мрак — это национальные стенды. Так у стенда «Армянские издательства» разливали коньяк, а в «Книгах Ирана» лежало две брошюрки на фарси. Стенд Французского института продавал втридорога круассаны из «Волконского» и книги «Французские женщины не толстеют».

Иногда встречались странные стенды: «Ваш Николай Куклев», «Компания успех» и «ГМУП Фёдорова» с книгой «Мы из МПИ». Еще встретил стенд «Старая Басманная ваш мамонт минувшее», но не решился подойти. У стенда «Противодействие книжному «пиратству» в сети интернет» не было вообще ничего и никого.

В пяти словах — всё очень, очень, очень плохо.

С книжной ярмарки я сбежал и пошёл на лекцию Николая Дыбовского, которая состоялась в рамках Открытого университета Look At Me.

Меня немного напрягло то, что серия встреч называется «Открытым университетом». Блин, это же просто лекторий, где интересные люди рассказывают на полусвободные темы! Наверное, стоит ждать «Докторантуру W-O-S».

Лекцию пересказывать не буду — она получилась приятной и вполне себе самобытной. В рамках «Университета» обещают регулярные встречи по средам и субботам, на которые я буду ходить. Приходите и вы.

В этом году в Самаре пройдёт очередной, уже седьмой фестиваль деятелей интернет-культуры 404fest.

Я уже который год собираюсь посетить его лично. Однако каждый раз это не удаётся сделать, и мне остаётся только пересматривать видео выступлений и писать на них гневные отзывы.

Я собрался было ехать на фестиваль в 2014 году, но посчитал стоимость участия и огорчился: билет, перелёт и проживание обойдутся мне примерно в 25 тысяч рублей. Я не уверен, что хочу тратить такие деньги на посещение фестиваля. Однако я подумал — вдруг есть компании или люди, которые готовы проспонсировать моё участие?

После участия в фестивале я напишу серию постов про то, что увидел и услышал. Я с удовольствием упомяну спонсора в постах или расскажу о нём отдельно — при этом постараюсь сделать это интересным для тысяч своих читателей.

Кроме того, моё участие в фестивале может состояться на донейшены. Поучаствовать в этом деле может любой желающий с помощью этой формы:

Спасибо!

Полгода назад я пришёл работать в Аййо — переехал из снежного Череповца в слякотную мартовскую Москву, получил бейджик и начал работать в этой классной компании. Кажется, что с тех пор прошла еще одна маленькая жизнь, отличная от всего, что со мной случалось раньше. И это подошло к концу.

Завтра мой последний рабочий день в Аййо. И я хотел бы рассказать о том, почему я больше не работаю в самом крутом онлайн-кинотеатре, и том, чему я научился за полгода.
 

Почему больше не работаю в Аййо

 
Я наконец понял, что мы с Аййо не очень хорошо подходим друг другу.

В Аййо у меня не получалось достаточно хорошо делать ворох рутинных задач. Мои коллеги и я сам были недовольны качеством работы, и это недовольство мешало мне сосредоточиться на творческих задачах. Я словно попал в замкнутый круг — боялся ошибиться, ошибался из-за этого и боялся еще больше.

Кроме того, я осознал, что работа в онлайн-кинотеатре — это не работа моей мечты. Я могу достаточно хорошо писать практически на любую тему, но кино оказалось темой слишком специфической для меня. Видимо, не зря я редко хожу в кино и не смотрю сериалов.

И еще я понял, что тяготею к задачам немного другого свойства. Мне хочется вырасти в корпоративного блогера или журналиста, возможно — в писателя.

В Аййо требовался копирайтер-микроскоп, въедливый для большого количества небольших задач. Я ощущаю себя скорее телескопом, хочу писать много и сочно. Мы пробовали перевернуть меня, но не очень получилось.
 

Чему я научился в Аййо

 
В любом случае — полгода работы в Аййо стали для меня мощной школой жизни и профессионализма. Я пришёл в компанию этаким убер-фрилансером, уверенным в своих абсолютных знаниях по любому вопросу. Однако мне пришлось пересмотреть многие свои профессиональные принципы, попутно научившись новым.

Вот некоторые из них:

• Всегда нужно предвосхищать ожидания. Предвосхищение ожиданий — это результат тщательно сделанной работы, которой ты сам управлял. Если целью задачи является некий результат А, то это означает, что исполнитель уже успел изучить вариант B, C и D, сам обсудил с коллегами точки прикосновения А с различными системами, сделал варианты А1, А2, А2.1 и, наконец, представил свой финальный вариант А3. И даже если А3 — это пока черновик и его нужно дорабатывать, но по крайней мере коллегам не придётся топтаться по полю, которое уже распахано в процессе выполнения задачи.

• В каждой критике нужно понимать боль. Если коллега говорит, что работа сделана плохо, нужно разобраться в истинных причинах его недовольства. Что именно не нравится в тексте? Почему ты считаешь, что он не подходит? Каким бы ты хотел его видеть? Без понимания чужой боли (клиента или коллеги) любая работа обречена на бесконечное угадывание результата.
• Основное качество работы в коллективе — это ответственность. Ответственность за работу проявляется не в том, что если сделал плохо, то кто-то придёт и настучит по голове палкой. Ответственность — это когда ты делаешь задачу так, словно делал бы её для себя. Ответственно писать текст — значит писать его словно в свой блог или на свой сайт.
• Задача любого человека в команде — повышать свою ответственность. Когда копирайтер, дизайнер, программист или менеджер перестаёт делать свою работу, начинает осматриваться вокруг себя, браться за непривычную работу, он начинает расти в правильном направлении. Можно бесконечно шлифовать своё персональное мастерство, но это не принесёт ответственности само по себе. Без повышения уровня ответственности сотрудник не развивается.

• Все устоявшиеся роли в проекте являются фантомными, временными. Руководитель проекта — это просто тот, кто взял на себя ответственность делать эту работу. К примеру, в Аййо дизайнер Валера Попов фактически стал менеджером просто потому, что ему хотелось сделать эту работу круто. Всем вокруг было всё равно, что он дизайнер, а не менеджер, главное, что он хорошо делает дело, за которое взялся. По сути, любой дизайнер, копирайтер или программист рано или поздно просветляется и становится менеджером, или ударяется в локальный суперпрофессионализм.
• Конечная цель любого профессионала — это создание Вещей, Штук. Каждая штука является новой единицей смысла. Когда-то её не было, но появился человек, который смог придумать штуку и воплотить её в жизнь. Для создания штук кроме других ресурсов нужно обладать большим уровнем ответственности. Стажёр может протереть монитор тряпочкой, руководитель проекта способен взять и придумать новое направление развития компании. Но если стажёр поймёт, что какая-то часть работы компании плоха, он может рассказать об этом, взять на себя ответственность и взяться за решение проблемы — создать новую штуку.
• Любая задача бессмысленна без её воплощения. Можно бесконечно рисовать прототипы и писать тексты, но они никому не нужны без штук, в которых используются. Обычный сотрудник делает задачу, мало задумываясь о том, кому она нужна, часто не дожидаясь её воплощения в реальность. Просветлённый делает свою работу, а потом добивается от коллег, того, чтобы она внедрилась в проект и заработает (для этого он… верно, принимает на себя ответственность).
• Ответственность нельзя дать, её можно просто взять.
• Любую работу нужно делать последовательно, максимально фокусируясь на каждой задаче.
• В подавляющем большинстве случаев «горящие» дедлайны — это миф. Любая срочная работа — это фейл (обычно чужой). Сроки поджимают? Сделаем завтра. Рисковать качеством ради производительности — это опасная практика, она рано или поздно подведёт.
• Хорошо тратить на обсуждение задачи больше времени, чем на её решение. После того, как задача тщательно сформулирована и обсуждена со всех сторон, её остаётся только взять и сделать. Задачу, которая берётся с лёту, потом придётся подгонять под рамки реальности.
• Задача копирайтера в коллективе — быть текстовым арт-директором для остальных сотрудников. Дизайнер сам может придумать слово в поп-ап, сотрудник службы поддержки сумеет создать смс-объявление, программист в состоянии написать пост на хабр. От таких текстов не требуется невероятного творческого уровня, все люди могут сделать их, если постараются. Копирайтеру достаточно выступить консультантом, отшлифовать то, что получилось, исправить ошибки и добавить перчинку. У него могут быть напряжённые творческие задачи, однако копирайтер не служит собачкой, которая должна прибежать и написать что-то. Часто на понимание чужой задачи придётся потратить в несколько раз больше времени, чем потратил бы исполнитель, решив её самостоятельно.
• Обратная аналогия верна. Копирайтер может сам поправить текст шаблона в фотошопе и способен поменять названия кнопок в файле, который ему отдал программист. Понятно, что обычно он этого не хочет (или не умеет), но сие оправданием не является.
• Синдром рыцаря (сотрудник бросается за любую порученную ему работу) — это лопата, которой он копает себе могилу.
• Сотрудник учится в коллективе тогда, когда он начинает минимизировать рутину своих коллег. Обучение в коллективе — это движение от «Покажи, как поменять текст в шаблоне фотошопа» к «Посмотри, я тут создал простой шаблон с текстами для будущего промо-сайта». Вариант «Вот текст для промо-сайта, поменяй» — это признак непрофессионализма.
• Соответственно, когда копирайтер учит фотошоп, а дизайнер изучает программирование, они делают это не потому, что им нечем заняться, а потому, что хотят делать штуку самостоятельно.

Если вкратце — берите ответственность, учите коллег делать работу целиком, и начинайте придумывать штуки. Делайте любую работу словно для себя, не жертвуйте качеством и не верьте в горящие дедлайны. Учитесь новому, каждый день, и ничего не бойтесь.

 

Что буду делать дальше

 
Первое время я планирую немного отдохнуть, привести в порядок свои дела и личные проекты. Хочу вспомнить эсперанто, научиться играть на укулеле, немного попутешествовать.

Я пока не объявляю о поисках новой работы, но если вам есть что мне написать — пишите на sergey@sergeykorol.ru

В окружающем мире есть одна странность, которая никак не даёт покоя. Одновременно с развитием сети и цифровых технологий вокруг нас, мы по прежнему сталкиваемся с неудобствами и странностями реального мира. Оффлайн врезается в интернет, словно кромка стола в лицо случайно уснувшего на нём человека.

Ежедневно мы сталкиваемся с множеством вещей, которые должны были бы давно уйти в вечность, но по-прежнему живы и держатся на ногах, словно злодейский супергерой.

Вот те, что особенно раздражают меня:

• Чеки. Когда я снимаю деньги в банкомате, финансовая машина вместе с карточкой и купюрами выдаёт мне листочек — на нём методом термопечати нанесены циферки. Такой же чек мне выдают в магазине. Считается, что в случае странной ситуации они послужат доказательством совершения операции. Серьёзно?

• Билеты. Я на выходных летал лоукостером Wizzair, который обязует всех пассажиров распечатывать электронные билеты, (если они не хотят доплачивать за это у стойки регистрации). Затем эту бумажку многократно сканируют, штампуют и разрывают на части.

• Деньги. Деньги очень похожи на паспорт: достаточно того, что они у тебя есть. Иногда купюры просвечивают ультрафиолетом или просматривают на солнце (один раз наблюдал, как сторублёвую банкноту проверяли на подлинность методом лизания оной).

• Паспорта. В России без паспорта человек не может практически ничего: купить билет на поезд, получить посылку или деньги в банке. При этом я никогда не видел, чтобы паспорт как-то по-особенному проверяли: обычно достаточно того, что он у тебя есть и того, что человек на фотографии хоть немного похож на человека, протянувшего документ.

Эти и многие другие вещи существуют потому, что людям по-прежнему нужны доказательства. Доказательства оплаты, совершения услуги и просто существования человека. По сути бумажки служат эквивалентом вещам, их бессмысленной проекцией на доказательную, документальную плоскость, пахнущую целлюлозой и чернилами.

Реальные вещи как доказательства — это проявления прошлого, в которых изготовление бумажки было трудоёмким делом, требовавшим особого мастерства или технологий, недоступных обычному человеку.

Сейчас технологии развиты настолько, что изготовить любую вещь или её бумажный экивалент не составляет большого труда (особой достоверности обычно не требуется, достаточно общего сходства). У каждого из нас в запасе есть история про то, как он подделывал проездные на автобус. Ваш покорный слуга проделывал этот фокус с талонами на питание в школьной столовой. Между талоном и паспортом не такая большая разница, как это может показаться.

Однако в современном мире важные бумажки не значат ничего без их проекции на другую плоскость — цифровую. Можно подделать чек из банкомата, но верить будут не ему, а записи в базе данных. Можно попробовать подделать шенгенскую визу, однако в Европу не пустят, если данные на ней не сойдутся с данными в компьютере офицера-пограничника.

Вещи-доказательства всё чаще оказываются просто неким логином к базе данных. Где-то база вполне осязаема (как, к примеру, в банковской сфере), где-то она остаётся невидимой. Однако почти всегда бумажка оказывается фактически ненужной, служит перестраховкой и оправдывает инерционность человеческого мышления.

Электронные деньги нельзя подделать, как ни старайся — это просто запись в базе данных, к которой у злоумышленника нет доступа. Бумажные чеки тоже никому не нужны, информация о покупке хранится у продавца, и её всегда легко извлечь в случае платёжной ошибки. Если нотариально заверенная ксерокопия паспорта имеет силу, то зачем он вообще нужен? Может, достаточно внешнего сходства и четырёхзначного пин-кода? Про бумажные билеты я вообще молчу.

Жителю цифрового мира странна мысль о том, что для доказательства недостаточно данных, а нужна еще и какая-то вещь. Это так же странно, как вход в почту по книжке с паролем или переписка в фейсбуке на бланках с водяными знаками. Физически ограниченная вещь, которую легко украсть или скопировать, служит единственно верным доказательством твоего существования — удивительная, невероятная ситуация для сети.

Неделю назад я получал свой заграничный паспорт в одном из посольств. Сначала охранники не хотели впускать меня внутрь, а потом сотрудники посольства отказывались выдавать мне документ без маленькой бумажки, распечатанной на чёрно-белом лазерном принтере. «Это не бумажка, а талон! Это документ, между прочим!» — сердилась сотрудница за тёмным бронированным стеклом. Рядом мигал светодиодом банкомат. В нём следовало снять евро для оплаты пошлины, и отнести их в окошко, расположенное в метре от банкомата.

В мире, где у бомжа нет паспорта, но есть доступ в интернет, единственным документом или идентификатором должна служить только информация: пароль, пин, воспоминание, изображение, отрывок стихов, сохранённые в человеческой памяти и сверенные с памятью машины. Все документы всегда с собой, в несгораемом костяном сейфе.

Паспорт, чек или бумажные деньги должны стать дополнительной опцией — для тех, кто любит фотографировать на плёнку или слушать музыку с пластинок (скоро к ним прибавятся читатели бумажных книг вроде меня). Странно, что мы с вами можем пообщаться в комментариях к этой записи, но не можем отправить друг другу письмо и получить его без паспорта. Не менее странно то, что это нас не раздражает (или раздражает недостаточно сильно для того, чтобы подобные анахронизмы остались только в музеях).

Полгода живу в Москве, и все полгода с удовольствием собираю метрошные билетики. Многие из них выпускаются к определённому случаю и имеют хождение всего несколько недель или дней.

Приятно, когда бытовые мелочи имеют коллекционное свойство — это придаёт им душевность (благо каждому человеку по натуре приятно коллекционировать вещи).

Сходили сегодня с А. на фестиваль уличной культуры Faces&Laces. Пробыли на нём примерно полчаса — мероприятие оказалось невероятной шляпой.

Дюжина молодых российских брендов торгуют совершенно одинаковыми футболками и свитерами на тему хипстерского хардкора. Кто-то жарит бургеры, кто-то прикручивает колёса к лонгбордам. Некоторые продают пуховики, и почти все — рюкзаки и кепки.

Я ожидал увидеть настоящий фестиваль уличной культуры, а получился «Пикник Афиши» без музыки, и на крохотном закутке у Парка Горького — всё одинаковое и очень скучное. А еще у фестиваля была заявлена тема: «Шпионаж и партизанинг» (впрочем, тема очень условная, и ничего внутри не изменилось бы, если бы создатели заявили темой «Кролиководство в эру Водолея»). Раз шпионаж, то мы с А. пролезли на фестиваль через дыру в заборе за два часа до его начала.

⌘ ⌘ ⌘

С целью восстановления потраченых душевных сил поехали в Ботанический сад МГУ.

Крохотный садик со всех сторон окружён элитным жильём, клубами и ресторанами. Вход в него платный, но внутри всё вылизано до невозможности, с лёгким расчётом на новобрачных — они ходят по саду с фотографической свитой и присаживаются в известных местах в заранее поставленных позах.

В саду есть очень симпатичная оранжерея, открытая для просмотра. Внутри растут кофе, банан, авокадо и сотня других диковинных растений, а на втором этаже расположилась настоящая научная лаборатория кактусоведения.

Виктор Лысенко, сооснователь моего любимого Рокетбанка, пишет о пенсии:

Большинство моих сверстников будет встречать свои преклонные годы в бедности. Просто дело в том, что привычка откладывать на старость ещё не сформировалась (не от куда было взяться), а активных лет жизни, за которые можно скопить денег на ещё 15-20-30 лет жизни уже может не хватить – слишком большие суммы нужны, чтобы поддерживать привычный уровень жизни. И это будут не только абстрактные рабочие с какого-то завода в глубинке, а ваши друзья, с которыми вы сейчас вместе ходите в кафе и обмениваетесь фотками из заграничного отпуска. Это они будут экономить на еде и донашивать одно пальто десять лет (если, конечно, они не вырастят хороших детей, которые будут им помогать). И ещё надо будет перебороть в себе эту гордыню: когда-то жил весьма неплохо, лучше многих, а теперь надо помощь принимать. Будете ли вы переходить на другую сторону улицы, завидев их?

Поэтому считаю, что новости о стремительных изменениях в пенсионном обеспечении надо встречать не столько стёбом, сколько мыслями (а ещё лучше действиями), о том, как самим обеспечить себя и свою семью лет через десять-двадцать.

Я согласен в том, что каждый человек должен ответственно относиться к своим доходам. Однако меня смущает одна важная штука — как мне кажется, большинство людей странным образом воспринимают свою пенсию.

Многим кажется, что выход на пенсию — это такое освобождение из какого-то трудового лагеря. Ты полжизни работал, а теперь будешь полжизни отдыхать, наслаждаясь покоем и комфортом на заслуженной пенсии.

Я родился и вырос в промышленном городе, где пенсия была ощутимым периодом в жизни каждого человека. Большинство людей вокруг меня бежали трудовой марафон, тратя здоровье и силы, чтобы в конце концов добежать, разорвать ленточку и присесть на скамеечку. Я могу их понять, это нормальная ситуация для человека, отягощённого ритмичным физическим трудом. Более того, несколько десятков лет назад люди трудились еще изнурительнее, и пенсию ждали еще страстнее.

Я уверен — так могут жить только люди, которые недостаточно сильно любят свою работу. Они воспринимают труд как неизбежное зло, с которым нужно мириться ради выживания. Люди меняют жизнь на деньги по невыгодному курсу, и мечтают поскорей завершить эту сделку, получив в конце крохотную компенсацию.

Людей, которые любят свою работу, не загонишь ни на какую пенсию. Более того, они боятся такого поворота событий, и воспринимают это как оскорбление или обиду. Человек, который получает удовольствие от труда, мечтает посвятить ему всю жизнь без остатка, и умереть с улыбкой на лице и с молотком пером в руке.

Любимая работа — она как религия. Ты посвящаешь себя ей, и чем больше погружаешься, тем лучше себя чувствуешь. Бог трудолюбивых вознаграждает своих адептов пониманием глубинных сутей и скрытых аспектов мастерства. Со временем глаз мутнеет, слух притупляется и рука слабеет, однако суперпрофессионала это не страшит. Человеку с пятидесятилетним стажем странно бояться конкурентов и странно думать о том, что его колоссальный опыт не поможет ему заработать на хлеб и вино.

Тому, кто нашёл дело всей жизни, наплевать на пенсию. Он живёт вне контекста негосударственных фондов, индексаций и замораживаний. Он просто работает, создавая новые сущности, и учит других людей. С годами опыт кристаллизируется в суперпрофессионализм, а суперпрофессионализм даёт человеку сверхспособности к преображению окружающей действительности. Иначе говоря, если человек классно делает своё дело, то он не переживает о том, на что ему жить — он просто берёт нужные ему деньги. Для него такой расклад вещей выглядит естественным, а для окружающих кажется магией.

Я не понимаю людей, которые копошатся в новостях о том, что государство отняло очередные пенсионные накопления. Ребята, вы серьёзно? Вам даже нелепая, неповоротливая и не слишком честная государственная машина в очередной раз намекает: пенсия — это подачка, наказание за то, что ты всю жизнь занимался ерундой.

Забудьте о деньгах, которые в очередной раз отняло или перераспределило государство. Просто представьте, что они пошли на помощь вашим бабушкам и дедушкам, а не вам. Какая разница, будете вы через сорок лет получать десять тысяч рублей или тысячу долларов? Пускай это будет приятным бонусом, который можно потратить на книжку или перелёт на Марс.

Инвестируйте в своё профессиональное развитие, нащупывайте дело своей жизни и вкладывайтесь в него всеми силами. Ваш профессионализм вас не обманет и не обидит. Ну, и живите вечно, само собой.